• Заказчик: MoMA
• Архитектура: Taniguchi Associates
• Архитектура/разработка проекта: Kohn Pederson Fox
• Консультант заказчика и организатор архитектурного конкурса: Cooper Robertson & Partners
• Генподрядчик: AMEC
• Представитель заказчика: Turner Construction Company
• Архитектор двух книжных магазинов: Gluckman Mayner Architects
• Архитектор ресторана (The Modern), бара (The Bar) на втором этаже и кафе на пятом этаже: Bentel and Bentel
• Архитектор лаборатории по сохранению произведений искусства: Alspector Anderson Architects
• Ландшафтный дизайн: Zion Breen Richardson and Associates
• Консультант по освещению: George Sexton Associates
• Конструктивный расчет: Severud Associates, Guy Nordenson and Associates
• Отопление, водоснабжение, вентиляция и кондиционирование: Altieri Sebor Wieber
• Инженер по акустике: Shen Milson Wilke
• Разработка фасадов: R.H. Heintges Architects
• Скайлайты: Gartner/Permasteelisa
• Стекло: Zadra Vetri
• Солнцезащитные шторы: Hunter Douglas Contract Nysan Shading Systems
• Лифты/эскалаторы: Schindler
• Мебель: USM, Knoll, Poltrona Frau, Kurt Hansen
• Освещение: Nulux, Edison Price, Litelab, Artemide, Hydrel

• холл протяженностью в городской квартал с двумя входами – на 53-й и 54-й улицах;
• галерея современного искусства на втором этаже площадью 1500 кв. м и высотой 6,7 м, специально рассчитанная на демонстрацию огромных стальных скульптур Ричарда Серра;
• атриум высотой 36 м;
• отреставрированный и увеличенный скульптурный сад;
• отреставрированные фасады зданий вдоль 53-й улицы по проектам Филиппа Гудвина и Эдварда Дарелла Стоуна (1939) и Филиппа Джонсона (1965);
• семь офисных этажей над галереями музея;
• лаборатория по сохранению произведений искусства
• исследовательский центр с учебными классами, библиотекой, архивом, лекционным залом, залами для просмотра фильмов и офисами для кураторов;
• два отреставрированных кинотеатра на двух подземных уровнях;
• ресторан (The Modern) на первом этаже, бар (The Bar) на втором этаже и кафе на пятом этаже

Музей модернизма в Нью-Йорке (МоМА), основанный в 1929 году (первый в мире музей современного искусства), три года просуществовал на 12-м этаже здания на углу Пятой авеню и 57-й улицы. В 1932 году музей перебрался в особняк по адресу: 11 West 53rd Street, между Пятой и Шестой авеню. Это самое сердце Манхэттена, всего два квартала к востоку от Таймс-сквер. Несмотря на последующие расширения и передвижения, адрес музея остался неизменным. В 1939 году МоМА построил свое первое новое здание по проекту Филиппа Гудвина и Эдварда Дарелла Стоуна. В 1951 году к западу от музея Филипп Джонсон строит новое крыло, разрушенное в 1980-е годы. Спустя два года Джонсон пристраивает скульптурный сад, а в 1964 году возводит еще одно крыло – к востоку от основного здания. В 1984 году появляется 52-этажный жилой небоскреб Museum Tower Сезара Пелли, который также значительно увеличивает площади музея, ибо здесь впервые разместили эскалаторы – вдоль южной стороны скульптурного парка. Во время последнего строительства творение Пелли было значительно перестроено. Росту МоМА в условиях плотной застройки способствовали не только его амбиции, но и конкретные условия и возможности. Приобретая в течение многих лет землю на соседних участках и права на «воздушные пространства», музей сумел обеспечить свое планомерное развитие. Сегодня МоМА не планирует увеличения площадей. Однако если такой вопрос возникнет, то ему есть куда расширяться. Незастроенный участок западнее Музея народного искусства также принадлежит МоМА.

• Фасады: черный гранит (Зимбабве), алюминиевые панели, прозрачное стекло с пониженным содержанием железа, стекло с различным уровнем прозрачности, черное стекло
• Полы в галереях: белый дуб, терраццо в галерее современного искусства на втором этаже
• Холл и лестницы: зеленый сланец, черный гранит (Зимбабве), стекло, нержавеющая сталь
• Скульптурный сад: мрамор (Джорджия, США)

Идеи реорганизации и расширения музея витали в воздухе с начала 90-х годов прошлого века. Залы не справлялись с демонстрацией непрерывно растущей коллекции. Среди различных идей развития рассматривались и предложения о переезде музея на новое, более открытое место. В 1995 году музей возглавил энергичный директор Гленн Лаури (Glenn Lowry). На следующий год на продажу были выставлены сразу несколько прилегающих к музею зданий. Вопрос об экспансии решился сам собой. В 1997 году начался поиск архитектора. Почему же выбор в итоге пал на малоизвестного архитектора, который, хоть и создал целый ряд достойных музеев и других общественных зданий в Токио, Нагано, Хиросиме и Киото, все же ничего не построил за пределами родной Японии?

Вернемся в 1997 год. Именно тогда миру явился музей Гуггенхайма в Бильбао по проекту Фрэнка Гери. Это экстравагантное здание многими критиками было сразу возведено в ранг самых выдающихся за весь многоликий ХХ век. Оно сигнализировало о начале глобальной истерии по созданию уникальных музеев-аттракционов, призванных привлечь туристов и подстегнуть местную экономику. МоМА же подобной задачи перед собой не ставил. Со сложившейся 75-летней репутацией и самой богатой в мире коллекцией модернистского искусства он и без архитектурных изысков держал в руках все козыри. Музею нужно было функциональное и, главное, модернистское здание. Поиск его автора не случайно привел совет директоров в Японию. Как известно, традиционная архитектура этой страны во многом легла в основу модернизма. Оказавшись же в Японии, нельзя было не заметить, что именно Танигучи, убежденный модернист с гарвардским образованием, обладает в этой стране репутацией музейного архитектора. Проект нового здания Танигучи в Нью-Йорке спровоцировал бурную и неоднозначную реакцию критиков. Одни атаковали его за излишнюю сдержанность и консерватизм. Другие, наоборот, видели в нем творца современного воплощения вновь актуальной модернистской архитектуры. Главный же урок, который нам преподал Танигучи, в том, что модернизм не принадлежит конкретному времени, его возможности неисчерпаемы, во всяком случае сегодня.

Тем не менее, новый МоМА получился весьма осторожным и компромиссным. Но по прошествии двух лет после окончания строительства берусь утверждать, что это самое увлекательное и эффектное здание, построенное в Нью-Йорке со времен волшебной спирали музея Гуггенхайма. Только в отличие от музея Гери новый МоМА обладает более сложным и многоплановым пространством.

Многообразие пространственных эффектов многих застает врасплох. Ведь все здесь достигнуто лишь при помощи, казалось бы, предсказуемой ортогональной геометрии. Хотя еще великий Франческо Борромини, непревзойденный мастер барокко, утверждал, что прямой угол – враг хорошей архитектуры. А экстравагантная Заха Хадид объясняет свое пристрастие к неортогональной архитектуре еще более убедительно: «Существует 360 градусов, так почему же я должна пользоваться только одним?» Однако у Танигучи своя логика. Он создал множество динамичных диагоналей, но все они скрыты и ощутимы только в движении.

Миновав три четверти пути сквозного коридора между 53-й и параллельной ей 54-й улицами, вы вдруг оказываетесь в распахнутом и залитом естественным светом пространстве, границы которого весьма условны и неопределенны. Стены и пролеты начинают разъезжаться, увлекая взгляд по диагонали – к скульптурному саду, над которым свесили свои шапки узнаваемые манхэттенские высотки. Оказавшись на этом этапном пятачке, многие посетители не успевают заметить, как встретивший их на входе низкий потолок, подобно перевернутой отвесной скале, вдруг вылетает вверх на 36 м, превращаясь в стеклянный скайлайт. Отсюда очень эффектно просматриваются стенные проемы, подвесные мостики и зависшие в воздухе безопорные перекрытия. В полной мере с грандиозностью пространства сталкиваешься, поднявшись на второй этаж, где центральное место выделено под просторный четырехэтажный атриум с близкими к кубу пропорциями. Новые галереи расположены вокруг атриума, который, в противовес скульптурному саду, вытянутому вдоль оси запад-восток, образует организующую вертикальную ось музея. Галереи разбросаны без всякой видимой последовательности, их осмотр возможен в любом порядке, что существенно отличается от линейной организации коллекции в старом МоМА.

Главная концепция музея просматривается четко. Это город в миниатюре, а точнее – Манхэттен, с его устремленными ввысь стеклянными параллелепипедами, строго выстроенными вокруг прямоугольника Центрального парка. Здесь чувствуешь себя как на улицах Манхэттена с присущей им головокружительной сменой масштабов и перспектив. Здание «дышит» легко и свободно, и чем выше поднимаешься, тем увлекательнее и насыщеннее становятся впечатления. Особенно сильные ощущения вызывают небольшие мостики со стеклянными парапетами, перекинутые между пролетами шестого этажа, под самым потолком атриума. Проходя по ним, лучше не смотреть вниз. Здесь все рассчитано до мелочей, но многим нужна особая смелость, чтобы приблизиться к краю.